Просматривая список, Викентий Павлович сразу же прикинул: кто бы мог заинтересовать мадам Аржен и пойти на интрижку с ней? Ведь навещала же она кого-то в эту ночь! Вероятнее всего предположить, что кого-то из делегации: возможности познакомиться с посторонним мужчиною у неё было немного. А среди коллег её мужа — семеро мужчин от двадцати семи до сорока восьми лет. Особенно подозрительны в этом плане самый юный, американец Саймон Картер, тридцатидвухлетний Эрикссон и, конечно же, француз Анри Деплесси — тоже парижанин, которого мадам, вероятно, знала и раньше. Впрочем, так ли это важно, с кем легкомысленная француженка провели ночь? К ограблению это может не иметь никакого отношения. Хотя… Уж этот-то мужчина точно знал, что номер Арженов пуст…

Леваневский первый обратил внимание на шум в коридоре. Уж ему-то точно было известно, что такое нарушение порядка может быть вызвано только особыми обстоятельствами.

— Что это?

Петрусенко поднял голову, удивлённый испуганным голосом директора. Ну, шумят люди немного по какому-то поводу… Однако Леваневский уже шёл к двери:

— Ох, Викентий Павлович, чует моё сердце — что-то случилось! Одна беда не ходит!

Петрусенко тоже уловил в общем гаме истеричные выкрики. Быстро встал:

— Пойдёмте вниз!

В холле гостиницы, ярко освещённом, несколько человек суетились около одного из диванов. Две горничные стояли на коленях, ещё одна, испуганно прижав ладони к губам, жалась в углу, пробегали мимо служащие. В распахнутые двери ресторана видно было, что сидящие там люди оглядываются, встревожено. А несколько постояльцев уже вышли в холл.

На диване распростёрлась хрупкая фигурка — девушка в платье горничной. Её голову поддерживал пожилой портье. Он оглянулся на быстро подходящих следователя и директора — губы его дрожали, по щекам катились слёзы.